Муж-дурак

или в одной деревне мужик да баба. Му-жик-от уж женился не молод, а баба его была многим моложе. Мужик был простой души человек, так скажи — глупой. Детей они не имели. Держали они скотинки одну корову да бычка. Один человек, прибылой в деревню, и повадился к ним покупать молоко. Баба мужика-то своего мучила все на работе, а сама больше была дома. Человек, за молоком-то который ходил, был усатый, красивый; и как придет по молоко, начинает с бабой разговаривать. Баба-то его и полюбила.

Вот он и начал научать бабу: «Посылай своего мужика в Питер, там он дойдет до дела, таких умных там любят». Вот баба и навязалась на своего мужика: «Иди да иди в Питер,— говорила она,— гляди: все люди туда идут, там дойдешь до дела, за свой ум будешь счастлив, и меня туда достанешь».

Мужик бабы своей боялся и повиновался во всем. Живо собрался в Питер. Надел котомочку с хлебом за плечо и пошел. Время-то было зимнее. Мужик шел, шел, прошел много уж деревень, лаптишки изорвал, измерз в худой-то одежде да и заворотился домой.

Пришел он домой-то уж ночью, в лютый мороз, и стукается. Баба вышла да и ворчит: «Кто же тут в эдакую поз-деть?» А с бабой-то спал усач-от тот. Мужик и говорит: «Ой, баба, пропусти, иззяб весь!» — «Да это какой тут мужик? У меня свой мужик дома! Мужик, мужик! Ступай сюда скорее, гляди-ко, там кто-то пришел да бабу какую-то спрашивает». Усач тот выскочил и кричит: «Кто тут? Чего надо? Хочешь дубину в лоб!»

Видит мужик, что тут не пустят, и пошел к попу проситься ночевать. А поп-от ему был крестный, и он благословил его в дорогу-то. «Крестный, крестный!» — прибежал мужик и стукается: «Крестный, пусти, изгинул!» — «Что, господи благослови,— говорит поп попадье,— да ведь это крестник».

Делать нечего, поп встал и вышел в сени. «Крестник?» — «Я, крестник».— «Да что, благословясь, откуда ты явился?» — «Да воротился, крестный, не мог до Питера-то дойти».— «Так что домой,-то не идешь?» — «Да баба меня не пускает домой-то, говорит, что мужик-от у меня дома, а и верно, там у нее есть какой-то мужик, ругал еще меня». Попадья тут и замолилась: «Ой, батька, ради бога, не пускай, ведь леший пришел!» — «Ой, ведь я босой, изгину, лапти-то на мне изорвались, все пальцы отморозил»,— заревел мужик. «Леший, леший, не пускай!— одно твердит попадья.— Уж ежели он босой, так унеси его, батько, к кумину-то дому, а не пускай!»

Поп видит, что делать нечего, придется нести. «Что, господи благослови, какой тут леший,— сказал поп и отпер двери,— ну-ко, садись давай!» Мужик сел. А поп-от был дюжий: живо дотащил до дома и стукается: «Кума, кума, отопри, что мужика-то не пускаешь?» — «Ой, что, кум, какого мужика не пускаю?» — «Да своего-то, ведь он изгинул, вот я его принес сюда».— «Дома у меня свой мужик, вон на печи лежит». А усач с печи и говорит: «Что тут за беспокойство, да ведь я дома!»

Голос-от у усача был похож на мужиков. Поп как бросит тут мужика в сумет вниз головой, а сам опрометью домой: «Верно, мати, ты говорила, что не надо было пускать, ведь верно лешего унес! Эх, господи благослови!»

А мужика домой, конечно, не пустили. Поревел, поревел да и пошел во хлев спать. Лег там меж коровой да бычком и так проспал до утра, не замерз совсем-то.

Рано утром усач уходит. Народ уж заходил по слободе, и старик стал вылезать из хлева и пришел в избу. «Ой, баба, баба, что ты ночесь меня не пустила? Я стукался, ведь я чуть не замерз!» — «У! Откуда ты взялся? Когда стукался?.. Не слыхала... Ты не в обмороке ли уж был в каком? Да ты где ночевал-то?» — «Во хлеве ночевал-то я, с бычком, тепло было». Баба и руками схлопала: «С быком спал! Мужик, да ведь ты уходился*».— «Неужели?» — «Да, иди в другую деревню телиться-то».

Мужик поверил всему и пошел опять.

Деревня от ихней была далеко. Он опоздал и пришел уж на сонных хозяев. Мужик во всю жизнь не нашивал сапог, а тут на дороге нашел сапоги да и взял. А в сапогах-то при мерзли человечьи ноги. Пришел мужик в деревню и сту кается: «Добрые хозяева, пустите переночевать!» Народ в этой деревне жил добрый, и его пустили. «Ежели не надо огонька,— сказал хозяин,— так ползи скорее на печь». Он сказал, что не надо, влез на печь и уснул крепко.

У хозяев же в эту ночь отелилась коровушка, принесла телушку. Телушку отогревать принесли в избу и повалили на печь, неподалеку от мужика. Хозяева потом со спокоем уснули, а мужик-то проснулся, и упади у него рука прямо на телушку! «Ну, слава богу, видно, уж отелился я»,— подумал он. Тут мужик чиркнул спичку и оглядел теленка. Увидал, что телушка пестрая.

Мужик на радостях вытряхнул из сапог ноги (они на печи-то оттаяли), обулся и тихонько вышел из избы. Хозяева ничего этого не слыхали.

^Приходит домой к бабе: «У! Что скоро сходил? Отелился, что ли?» — «Отелился».— «Так хоть что принес-то?» — «А телушку пеструю, баба, хорошую».— «Не ужели? А у нас корова-то ну-ко носит все быков! Сходи, му жик, может, добрые хозяева-то отдадут тебе телушку-то, а надо бы нам»,— говорит баба. «Добрые,— говорит мужик,— добрые хозяева-то, хоть и ночью пришел, а заметил, что добрые».— «Так сходи, мужик».

И мужик опять пошел.

А хозяева те уж под караулом, за ноги те за человечьи, старик-от которые оставил.

Приходит мужик и говорит: «Отдайте мне телушку, я сегодня ночью отелился у вас... Корова-то у нас не носила телушек, так. нам. бы и надо... Отдайте».— «Так ты сегодня ночью и ночевал у нас?» — спросил хозяин. «Я»,— ответил мужик. «Так ты и ноги человечьи оставил на печи-то?» — «Я, я! Сапоги я на дороге нашел, в жизнь я их не нашивал, так и взял, а в них ноги и были; на печи-то они оттаяли да и вывалились».

Мужика тут и забрали, хозяева оправдались.

Так мужика и спечаловала баба: его посадили в острог.

 

*Забеременел.

Оставить комментарий:


 
If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.
 

Анонсы

1.06.2015:
№81 "Много лет спустя"

Сказка дня

Чико

или-были брат и сестра. Жили они очень бедно. Около базара был у них глиняный домик. Сестра занималась хозяйством, а брат уходил в лес, приносил дрова, продавал их, и так они кое-как перебивались. Как-то раз пошёл брат в соседний лес, нарубил дров, взвалил их себе на спину, дошёл до знакомой поляны и вдруг услышал какой-то странный голос: «Тот, кто меня возьмёт, будет каяться, и тот, кто меня оставит, тоже будет каяться». Видит: лежит на земле пустой череп. Думает он: «Что же мне делать: и взять нельзя, и оставить нельзя».

Узнать, что было дальше

Яндекс цитирования