Графская дочь

ыл один солдат, служил, бедненький. Деньжонок из дому ему не присылали. Хотя он был бедный, но одежу всегда исправно носил; хотя она была и чинета, но исправна всегда. И вот во всякий праздник и в воскресные дни всегда ходил к обедне*. И вот в один праздник идет он от обедни тротуаром, и упало против него с третьего этажу письмо. На адресе было написано: «Кто это письмо подымет, тот может и читать». Он же был грамотный.

Когда поднял письмо, и видит это. Он разорвал это письмо, и в письме золотое кольцо. Когда прочитал письмо, и в письме так было сказано: что сегодняшний вечер иди к такому-то зданию, в нем будет собрание, и встань к тому столбу, у которого горит фонарь, и стой до тех пор, пока чего с тобой не будет; ну, что с тобой будут делать, не бойся.

Да, прочитал он письмо и говорит фельдфебелю, что вот такое случилось: «Позвольте мне сходить».

И вот показывает ему это кольцо. Фельдфебель доложил ротному командиру. Ротный всегда надеялся, что солдат хорош: «Да, — сказал фельдфебелю, — пусть идет!»

Вот как дождались вечеру, солдатик оделся и идет. Да, и как сказано, идет до того здания, и нашел столб, где фонарь, и стоял до тех пор, пока собрание было. Когда разошлись с собрания, разъехались, и он остался один у этого столба. Вдруг подъезжает повозка — на паре лошадей. Выскакиват один из повозки, завязыват ему платком глаза и садит в повозку. Посадил в повозку, и повезли неведомо куда. Когда, докуль надо, довезли, кучер остановился и говорит ему: «Вылазь из повозки!»

Когда он вылез из повозки — берет его за руку и ведет по лестнице неведомо куды. Заводит его в прихожу, где горит свеча. Развязыват ему глаза и говорит: «Раздевайся, скидывай с себя все». Когда тот снимает с себя все, и он ему показал: «Вот, — говорит, — на столе пара белья, а это для тебя — надевай».

Когда надел эту пару белья, он отворил в темную комнату дверь — и завел его туда. Когда завел, сам вышел и дверь запер.

Остался он в темной комнате один и стоит — думат: ни взад, ни вперед. Постоял и думат: «Хоть бы где сести мне».

Вот пошел, начал щупать и поймал как раз за кровать (али за койку, сказать по-городски); пощупал — на ней лежит перина мягка. Он и думает: «А все равно! Что будет — тому и быть! Дай хоть лягу».

Когда лег на койку, лежит и слышит разговор: «Теперя мне надо идти».

Тогда отворятся дверь в эту же комнату, подходит к этой койке и спрашиват: «Что, душечка, здесь?» Он отвечат: «Здесь».

И вот начинает его там обнимать и лобызать — цало-вать. Недолго думавши, что надо было, то сделали. И она теперя говорит: «Можете уйти во свое место. А завтра вечером должны вы быть у этого же столба, и опять же это над вами и будет».

И сама вышла из комнаты Он остался в этой же.

Тогда этот человек отворил дверь и говорит: «Ну, выходи!» Да, когда он вышел в эту комнату, в прихожу, человек говорит: «Снимай все с себя, надевай свое».

Когда он снял, надел свое, ему завязал платком опять глаза и повел опять вниз по лестнице. Да когда вывел на двор, посадил в повозку и привез опять к этому столбу. Когда привез к этому столбу, поставил его, развязал глаза, сам сел на коней и уехал.

Когда приходит в казармы, то назавтра его фельдфебель спрашивает: «Что над тобой случилось?»

Он рассказал все свое происшествие и не знает, где и был, и что опять также на второй вечер к этому же столбу прийти. И также на другой вечер его уволили, а на другой вечер над ним то же случилось. Опять приехала пара лошадей, завязали ему глаза и посадили в карету. Завели в комнату, опять приказали снять свою одежу и одеть Другу.

И это дело было в Петербурге. Императором был Петр Великий. И вот он во второй и третий вечер сделал так. И вот доложили Петру Великому, что вот такого-то солдатика третий вечер возят не знай куда. Когда Петр Великий узнал, велел солдатика послать себе. Когда солдат приходит во дворец, и просит доложить государю. Когда доложили государю, то государь велел его пропустить к себе. Солдат заходит в кабинет к государю, государь и говорит ему: «Ну, расскажи мне, что над тобой случатся?»

Солдат рассказал ему все подробно, как ему попало письмо и как от стол(ф его возят неизвестно куда. Государь дает ему пузыречек и дает перо: «Когда, — говорит, — тебя привезут туды, и ты как-нибудь это соблюди, чтоб мог протащить в эту комнату; мокни это перышко в пузырьке, и как она с тобой ляжет — ты в это время цараппи ей щеку и не сознавайся».

Ну, вот взял пузырек, перо от государя и пошел.

Когда только настал вечер, и он пошел к столбу. Приходит ко столбу и встает: знает свое дело и место. Подъезжают на паре лошадей, опять садят его в повозку и завязывают глаза. И привозят. Заводят опять его в прихожу. Приказал опять снять всю свою одежу, опять отворил ему двери в темную комнату, запихали его туда и заперли дверь, а он пузырек под мышкой мог сохранить.

И вот опять, когда легли на койку, и он достал перо и царапнул ей щеку. Она и говорит: «Что ж, душечка, чем же вы царапнули?» Он и говорит: «Так нет ничего! Должно быть, у вас в подушке что-нибудь попало». Ну, и она на то уверена, что ему пронести нельзя, потому что он раздеватся донага и надеват ее белье.

И когда дело сделали, уходит она от него в особую комнату и ему велит отправляться назад.

Когда человек отворил двери, и он вышел туда в прихожу, дело свое знает: снял ее белье и надел свое. Тогда опять ему завязывают глаза и уводят, садят в повозку и везут к этому столбу. Подвозят, останавливают коней, выводят его, развязали глаза — и уехала пара.

Солдат приходит в казармы. Наутро государь опять зовет его к себе. Когда приходит к государю, государь его спрашивает: «Ну что, был?» Солдат отвечает: «Был». — «Ну, что — царапнул, как я тебе велел?» Солдат отвечает: «Да, царапнул».

Она утром встает, когда пошла умываться, и смотрит в зеркало, и увидала у себя это пятно на щеке.

А государь между тем вздумал сделать вечер. И вот разослал афишки, чтоб все енералы, графы, всяк со своим семейством являлись на вечер. И вот, как это была графская дочь и была Петру Великому крестница, и ей необходимо надо ехать. Она и придумала вырезать гумажку и налепить на щеку.

И вот начали собираться к ней подруги, она им и говорит: «Вот что, — говорит, — я сегодня получила газеты, и во Франции така мода пошла, что все барышни таку должны прилепить гумажку, как я». И вот из них кажная прилепила; собрались и поехали на вечер.

Когда приехали во дворец, и кажна с клочком гумажки. И государь говорит: «Это что такое у вас?» Она и отвечает: «Что же, кресенька, нынче мода такая! Я получила газеты, что во Франции кажная барышня едет на бал и прилепляет клочок гумажки». Государь и говорит: «Никаких я мод не знаю! Чтоб отлепить! Не было!»

Когда отлепили, и он начал смотреть и увидал у ней на щеке пятно. Тогда сказал: «Теперь я знаю, какая мода у вас!»

Сейчас послал по этого солдата и назавтра обвенчал.

 

*Обедня — главная церковная служба у православных христиан, совершаемая утром или в первую половину дня

 

Оригинальное название — «Солдат-бедняк и графская дочь».

Записано от Ф. И. Аксаментова, 1915 г.

Комментарии:

Оставить комментарий:


 
If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.
 

Анонсы

1.06.2015:
№81 "Много лет спустя"

Сказка дня

Небесный барабан

ил в Небесном дворце шэньсянь — бессмертный старец, и было у него семь дочерей, все уже взрослые. Самой младшей восемнадцать сровнялось. Отец очень боялся, как бы девушки не стали думать о земной жизни, а пуще того боялся, как бы они не нашли себе женихов в мире людей. Потому-то держал их старик в строгости, не велел им гулять, не велел развлекаться, и сидели они, бедненькие, во дворце, смертной скукой мучились. Звали младшую дочь Ци-цзе. Уж очень хороша была собой девушка.

Узнать, что было дальше

Яндекс цитирования